Неделя прошла спокойно. Мой страх постепенно поутих… Половые гормоны по прежнему били в мозг, а тот – в член! И даже уютная норка моей жены не спасала ситуацию… Совать свой болт, во всегда доступную дырку, стало уже пресно и неинтересно… А хотелось-то это проделать с адреналинчиком, с эмоциями через край! За это время мою жену успели сократить, и в связи с отсутствием в нашей глуши более-менее путной работы, моя Надежда […]
На следующем допросе Любаня неуловимо изменилась. Она конечно была в форме следователя, но её пухлые губки были накрашены нежно-розовой помадой, глазки подведены и на лице играла улыбка. — Ну что, подследственный, подпишем бумаги? – довольно спросила она. — Мо-о-ожно… Но только я ещё не всеми твоими прелестями насладился, Любочка! – заявил я. — Ну ты и нагле-е-ц! – аж раскрыла свой восхитительный ротик от изумления следачка, вскочив со стула и […]
Бал. Как много в этом звуке для сердца офицерского слилось, как много в нем отозвалось! Большая бальная зала Офицерского собрания, в обычные дни холодно-официальная и так гремящая неуютным эхом из-под ног, казалась всем, кто по ней проходил, просто-таки такой громадной. В дни праздничные — просто большой, но — уже вполне уютной. И только один-два раза в году она заполнялась до упора: господами офицерами и приглашенными гостями, она украшалась живыми цветами […]
— Наивный чукотский юноша, поспать он собрался, — со смехом подумал я, увидев летящую сюда Жанетту (почуяла. что блудный муж вернулся) и резво семенящего за ней нашего лихого охранника-казака. Его скромный вид уже давно не обманывал молодых задиристых мажоров с соседней улицы. В один прекрасный день, решив побаловаться вовсю и лихо попытавшись, нет, совсем не приставать, а просто пошутить с Жанетт, они потом горько раскаивались. Нагайка в руках казака — […]
Если б молодость знала — если б старость могла! Всё логично, но может быть и гремучая смесь в одном человеке. И это мой друг детства и бурно проведённой молодости Жора, он же Георгий, он же Георгий Иванович Милованов, опер божьей милостью и таким невероятным опытом и прямой борьбы и подковёрной борьбы. Так что не сидится ему! Опыт и зание нашего будущего у него есть и также есть море энергии в […]
Тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Нам выдал общую беду На всех, на все четыре года. Она такой вдавила след И стольких наземь положила, Что двадцать лет и тридцать лет Живым не верится, что живы. Силён Константин Симонов, строки стихов его просто чеканные. И вот ещё кроме нашей общей военной беды — сколько ядовитых зубов остались в нашей земле, оставленные коварными «специалистами» из гестапо и абвера. […]
Хитруля Эльжбета Понятовская решила устроить нечто вроде прощального вечера и быстро пригласила нескольких своих друзей и, звезду приёма на этом вечернем представлении в её шикарном доме — графиню Станиславу Вишневскую-Новак. А меня эта коварная красотка Эля представила хитро — граф Евгений Сумароков-Эльстон. Я просто обалдел от такого, а хитруля Эльжбета только посмеялась и попросила меня поухаживать за Стасей. Женщина ловко переложила веер из руки в руку и словно бы совершенно […]
Дано нам право на ошибку. А исправлять их — нужен дар. Но, чтобы не случилось в жизни, Ты крепко стой, держи удар! — Жека, если ты намекаешь своими стихами на наших первых невест в этом мире — то зря. Я давно перегорел, а сейчас не грущу, а просто думаю — какими будут наши свадьбы вот в этой стране. Мы же с тобой привыкли к другим вариантам свадебных церемоний… Мы с […]
В тиши ночной, в глубокой темноте, Когда накрыла дрёма мир, К душе твоей взываю. Вхожу я в сны твои И, словно парус в шторм, Под песню ангелов тебя я обожаю! Полюбовавшись красотой спящей Виктории, я оставил ей на столе записку со стихами. Она просто обожает стихи, особенно посвящённые именно ей, милой красотке Вике. Но что такое красота? Как сказал известный автор Гай Юлий Орловский, красота — это просто концентрация целесообразности, […]
Но со временем зарастет Даже самая сильная рана — Перемелется, заживет, Лишь оставив на сердце шрамы. — Дорогой Жека, если ты насчёт наших переживаний по поводу наших же «жениханий» в Берлине и Париже, то уверяю тебя — у меня всё перегорело. Шрамик конечно на сердце остался, я же не совсем бесчувственный. Но больше меня волнует, как там в Южной Африке сейчас, как там наши немцы-пулемётчики, такие старательные. Послушались они моих […]