Привет, дорогой мой читатель. Я уже говорила, что моя маленькая одержимость — не просто тяга к мужчине, а именно к члену, к этому горячему, набухающему, живому органу, который я готова ласкать, вылизывать, брать в ротик и доводить до самого конца. Это моя болезнь, моя слабость и моя главная радость. И сегодня я расскажу ещё одну историю из своей жизни — о том, как обычная подработка обернулась ночью, которую я вряд ли забуду.
На тот момент я училась на втором курсе. Деньги у меня, как у любой иногородней студентки, водились редко, поэтому пришлось искать подработку. Долгие смены в кафе не для меня — слишком много людей, шума, беготни. А вот круглосуточная аптека на окраине, рядом с торговым центром, подошла идеально. Маленькое помещение за стеклянной витриной, тусклый свет, минимум покупателей. Плюс ночные смены, когда в зале почти никого, а за стеной — только тишина торгового центра и редкие шаги охраны.
Мне нравилось это одиночество. Ночью аптека превращалась в мой маленький кабинет, где я могла читать конспекты, пить кофе из автомата и изредка отпускать кому-нибудь презервативы, бинты или снотворное. Но, конечно, моя натура не позволяла скучать. Очень скоро я заметила, что в мою смену в аптеку стал заходить один и тот же охранник. Назовём его Олег. Высокий, кряжистый, за сорок, с коротким ёжиком волос и руками, которые, казалось, могли гнуть арматуру. Он заходил то за водой, то за таблетками, то просто поболтать.
Поначалу я не придавала этому значения. Ну заходит и заходит. Мало ли, скучно мужику на смене. Но потом я стала ловить его взгляды. Олег смотрел на меня не как на фармацевта. Он оценивал. Мою шею, руки, грудь под белым халатом, который я носила, расстёгнутый на пару пуговиц. Я делала вид, что не замечаю, а сама уже представляла, какой у него член. Толстый, наверное. Тяжёлый. И как он будет смотреть на меня сверху вниз, когда я опущусь перед ним на колени прямо за прилавком.
Меня заводило это. Я стала кокетничать — чуть наклонялась ниже, чем нужно, подавая упаковку, тянулась за верхней полкой, чтобы халат натянулся на заднице. Олег крепился. Но однажды ночью, часа в два, когда покупателей не было уже давно, он зашёл, закрыл за собой дверь и щёлкнул замком.
— Ты же знаешь, зачем я сюда хожу, — сказал он, глядя мне в глаза.
Я не стала играть. Просто улыбнулась, отложила в сторону журнал учёта и сняла с шеи бейдж.
— Иди уже сюда.
Он обошёл прилавок, и я встала к нему спиной, прижавшись ягодицами к его паху. Член уже был каменный. Я чувствовала его сквозь форменные брюки — твёрдый, упирающийся в меня. Олег положил руки на мою талию, шумно выдохнул мне в волосы и рывком развернул к себе. Поцеловал грубо, по-хозяйски, прижимая меня к витрине. Я отвечала жадно, потому что уже давно текла, ещё с того момента, как он перешагнул порог.
— А если камера? — спросила я, когда он стягивал с меня халат.
— Я сам за неё отвечаю, — усмехнулся он.
Меня это завело ещё больше.
Я опустилась на колени, расстегнула его ремень, спустила брюки вместе с бельём. Его член выскочил наружу — толстый, красноватый, с тяжёлой головкой. Я взяла его в руку, провела языком по стволу, снизу вверх, наслаждаясь солоноватым вкусом. Олег застонал. Тогда я обхватила губами головку и стала сосать не спеша, с оттяжкой, играя языком. Он запустил пальцы в мои волосы и начал подмахивать. Я позволила ему взять глубже, до самого горла, расслабилась и заскользила ртом по всей длине. Его ноги напряглись, дыхание сбилось.
Но он не кончил. Олег поднял меня, развернул спиной и нагнул над прилавком. Я сама раздвинула ноги, чувствуя, как по бедру стекает моя собственная влага. Он провёл рукой по моей промежности, и я услышала, как он тихо выругался.
— Мокрая, как сучка.
Я выгнулась, подталкивая его, и он вошёл. С одного толчка. Я вскрикнула — так резко и глубоко, что на секунду потемнело в глазах. Олег взял меня за бёдра и стал вбивать с такой силой, что прилавок заскрипел. Я вцепилась в край, халат сбился у локтей, халат, трусики — всё смешалось. Мне было наплевать. В эти минуты существовали только его член внутри меня и этот грубый, животный ритм.
Я кончила быстро, бурно, с криком, который, наверное, разнёсся по всему торговому залу. Олег не остановился. Он развернул меня, посадил на прилавок и вошёл снова, теперь лицом к лицу. Я цеплялась за его плечи, билась спиной о витрину, слышала, как дрожат упаковки на полках. Его взгляд был тёмным, голодным, и я не узнавала в нём того вежливого охранника, что всегда здоровался со мной кивком. Он смотрел на меня, как на свою добычу, и это сводило меня с ума.
— Не в меня, — прошептала я, когда почувствовала, что он на грани. — В рот. Дай мне всё в рот.
Олег вышел, и я сползла на колени. Он взял член рукой, пару раз провёл по моим губам, и я открыла рот. Первые струи ударили в нёбо, потом на язык, на губы. Он кончал долго, с хриплым стоном, а я глотала, не отрывая от него взгляда, и сжимала ногами, потому что снова начала заводиться. Сперма была тёплой, солёной, густой, и я не оставила ни капли.
Олег опёрся о прилавок, переводя дыхание, а я сидела на полу, растрёпанная, раскрасневшаяся, с припухшими губами. Мы молчали. Потом он помог мне встать, подал халат и, не говоря ни слова, вышел.
Но на этом ночная смена не закончилась. Через полчаса, когда я приводила себя в порядок, в дверь постучали. Я открыла — на пороге стоял его напарник, молодой, лет двадцати пяти, из ночной смены охраны. Он был ниже Олега, но шире в плечах, с таким простоватым, слегка смущённым лицом.
— Олег сказал, тебе, это… скучно одной, — произнёс он, не поднимая глаз.
Я усмехнулась, поправила халат и отступила вглубь, приглашая его войти.
— Заходи. Время до утра ещё есть.
И знаешь, дорогой мой читатель, до утра действительно хватило. Второй раз я была уже не такой мокрой от неожиданности, а по-настоящему, осознанно влажной от предвкушения. В эту ночь я не вспоминала ни об учёбе, ни о зачётах, ни о том, что я — скромная студентка. Я была просто девочкой, которая обожает член.
Вот такая вот ночная смена. Иногда работа — это не только рецепты и таблетки.