Вероника уже битый час сидела в приемной, нервно постукивая ручкой по блокноту. Она была амбициозным журналистом-расследователем, и это интервью было ее шансом. Ее цель — Виктор Штерн, владелец крупнейшего в стране логистического холдинга, человек-невидимка, никогда не дававший интервью. Его пресс-служба годами отшивала маститых акул пера, а тут вдруг согласие дали ей, двадцатисемилетней выскочке из малоизвестного интернет-издания.
Наконец, тяжелая дубовая дверь распахнулась, и секретарша пригласила ее войти. Кабинет Штерна больше напоминал библиотеку в старинном английском поместье: темное дерево, кожаные кресла, камин, в котором потрескивали дрова. Сам хозяин стоял у окна, глядя на заснеженный сосновый бор, окружавший его загородный особняк.
Вероника невольно залюбовалась им. Высокий, широкоплечий, с благородной сединой на висках и тяжелым, волевым подбородком. Ему было сильно за пятьдесят, но выглядел он как мужчина в самом соку. От него веяло властью, деньгами и опасностью. Она же, как назло, надела свое лучшее платье, обтягивающее ее аппетитную фигуру так, что все изгибы были на виду. Третий размер груди, тонкая талия и крутые бедра — она знала, что производит впечатление, но сегодня это был ее осознанный выбор. Инструмент.
— Присаживайтесь, Вероника, — его голос был низким, с бархатными нотками, от которых почему-то побежали мурашки по коже. — Кофе? Коньяк?
— Лучше кофе, — она села в кресло, стараясь, чтобы юбка не задралась слишком высоко, но ровно настолько, чтобы он заметил край ее кружевных чулок.
Интервью началось. Вопросы были острыми, провокационными. Она пыталась загнать его в угол, вскрыть схемы ухода от налогов, связь с чиновниками. Штерн отбивался легко, элегантно, но она видела, как с каждым ее вопросом в его глазах разгорается не только профессиональный интерес. Его взгляд все чаще скользил по ее ногам, по вырезу платья, где в ложбинке груди поблескивала тонкая золотая цепочка. Она чувствовала, как в кабинете сгущается напряжение, и уже не понимала, кто на кого охотится.
Наконец, Штерн резко встал и, обойдя стол, остановился прямо за ее спиной. Она услышала его дыхание над своим ухом.
— Знаешь, Вероника, — вдруг перешел он на «ты», и от этого интимного обращения у нее внутри все перевернулось. — Ты слишком много задаешь вопросов. А я не люблю, когда меня допрашивают в моем собственном доме. Я привык сам задавать тон.
Она хотела повернуться и возразить, но в следующую секунду его рука легла на ее плечо и сжала его с такой силой, что она ойкнула.
— Ты пришла сюда за сенсацией? — прошептал он ей в самое ухо, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее. — Я тебе ее обеспечу. Но сперва ты обеспечишь меня. Встань и обопрись руками о стол, любопытная сучка.
От этих слов, сказанных тоном, не терпящим возражений, у Вероники подкосились ноги. Она попыталась возмутиться, но он уже развернул ее и нагнул над массивной столешницей. Ее щека прижалась к прохладному красному дереву, а перед глазами оказались ее же разбросанные бумаги и диктофон. Штерн грубо задрал ее узкую юбку на спину и, сорвав кружевные трусики, швырнул их в камин.
— У тебя была возможность уйти, — прорычал он, расстегивая брюки. — Но ты решила поиграть. Трясла тут своими сиськами и строила из себя крутого журналиста. А теперь, моя дорогая, твой острый язычок займется делом.
Он поднял ее голову за волосы и, не церемонясь, ввел свой огромный, возбужденный член в ее растерянный рот. Вероника замычала от неожиданности. Это было унизительно и грубо, но ее тело, предав ее, отреагировало мгновенно. Где-то внизу живота разлился пожар, а между ног стало предательски влажно. Этот человек, который только что вел светскую беседу, сейчас использовал ее рот как свою собственность, и это осознание почему-то дико заводило ее.
— Вот так, заглатывай глубже, — командовал он, натягивая ее голову на свой большой толстый член. — Это твое самое ценное интервью, не так ли? Так соси же его, высасывай информацию.
Он трахал ее в губы жестко, глубоко, пока она не почувствовала, как его член пульсирует, извергая в ее горло поток горячей, солоноватой спермы. Он держал ее, пока не кончил до конца, и только потом отпустил.
Вероника, шатаясь, выпрямилась, вытирая губы. В глазах стояли слезы, но не от боли, а от шока и пережитого, неожиданного для нее самой унизительного возбуждения. Штерн отошел к окну, тяжело дыша, и плеснул себе в стакан коньяка. Его лицо снова стало бесстрастным. Он выпил залпом и, не оборачиваясь, произнес:
— Убирайся.
— Что? — прошептала Вероника.
— Я сказал, интервью окончено. — Он повернулся. В его взгляде читалась усталость и что-то похожее на стыд. — То, что сейчас произошло, было ошибкой. Ты должна уйти.
Она стояла, глядя на него. Ее платье все еще было задрано, губы распухли от его грубого вторжения, а внизу живота все еще тлел огонь. Она чувствовала пустоту и острую, почти болезненную потребность в большем. Обида и стыд вдруг трансформировались в злость и азарт. С ней так никто и никогда не обращался. Он использовал ее и вышвыривает? Ну уж нет.
— Ошибкой? — ее голос вдруг обрел стальные нотки, а на губах заиграла опасная улыбка. — А мне кажется, это было самой интересной частью беседы. И я еще не получила всех ответов.
Она сама, не стесняясь, сняла платье через голову, оставшись перед ним в одних чулках и туфлях. Ее роскошная, тяжелая грудь с торчащими, как спелые вишни, сосками, была открыта его взгляду. Она с вызовом посмотрела на него.
— Ты сказал, что привык задавать тон. Но, знаешь, хорошее интервью — это всегда диалог. Ты уже задал свой главный вопрос, теперь мой черед отвечать.
Штерн застыл, наблюдая за тем, как эта молодая, дерзкая женщина полностью перехватывает инициативу. Его член, вопреки его приказу, снова начал твердеть, натягивая ткань дорогих брюк. Вероника грациозно подошла к нему и, опустившись на колени прямо на персидский ковер, принялась расстегивать ширинку.
— Я, знаешь ли, специализируюсь на глубоких расследованиях, — промурлыкала она, беря в руку его полувозбужденный член. — И на эксклюзивном контенте.
Она знала, что делает. Теперь это был ее осознанный, профессиональный минет. Ее горячий язычок медленно, дразняще прошелся по всей длине наливающегося кровью ствола, обвел венчик головки и нежно всосал ее в рот. Она смотрела на него снизу вверх, видя, как с его лица сползает маска невозмутимости, уступая место первобытному голоду. Она играла с его яйцами, ласкала их языком, пока ее рука уверенно надрачивала член. Затем она начала заглатывать его все глубже и глубже, с энтузиазмом, который невозможно было подделать. Слюна обильно смачивала ее подбородок и его мошонку. Она довела его до грани.
— Ну как, Виктор, — она поднялась с колен, облизывая губы. — Это достойный ответ на твой первый вопрос? Или нужны уточнения?
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.
— Возможно, — она подошла к его столу и легла на него спиной на разбросанные бумаги, широко раздвигая ноги и демонстрируя ему свою блестящую от возбуждения, истекающую соками киску. — Но я рассчитываю на эксклюзив. Так введи свой член в эту горячую дырочку и расскажи мне все свои секреты.
Это был вызов, который Штерн не мог не принять. Он сорвал с себя одежду и навис над ней. Одним мощным, резким движением он вошел в ее лоно на всю длину, заставив ее громко застонать. Он трахал ее на своем рабочем столе, грубо и глубоко, и каждый толчок отзывался в ее теле волной удовольствия. Его палец нашел ее набухший клитор и начал агрессивно его массировать, вторя ритму фрикций.
— Ты хотела сенсацию, дрянная девчонка? — хрипел он. — Так получай! Кричи!
И она закричала. Оргазм накрыл ее с головой, заставляя выгибаться и сжиматься вокруг его члена с невероятной силой. Но ему было мало. Он вышел из нее и, перевернув ее на живот, раздвинул ее упругие ягодицы. Увидев ее маленькое, сжатое анальное колечко, он смочил палец в ее же соках и аккуратно ввел его внутрь, разрабатывая анус. Вероника лишь простонала и подалась попкой навстречу.
— А это, — проговорил он, приставляя головку к ее анусу, — материал для специального репортажа.
Он входил в ее попку медленно, давая привыкнуть к тугости, а затем начал набирать темп. Ощущение было фантастическим — быть полностью заполненной им в самой запретной из всех ее дырочек. Она чувствовала, как он скользит внутри, как его пальцы впиваются в ее бедра. Он трахал ее в задницу с животной, дикой страстью, пока наконец не излился в нее, громко рыча и вжимая ее в стол.
Они лежали обессиленные на том самом дорогом персидском ковре перед камином, и тишину нарушал только треск поленьев. Вероника, положив голову ему на грудь, лениво водила пальцем по его влажному торсу.
— И все же, — прошептала она, — офшорные счета на Каймановых островах. Это правда?
Штерн хрипло рассмеялся, прижимая ее к себе.
— Ты невероятная женщина, — сказал он, глядя в потолок. — Я тебе ничего не скажу. Но в обмен на твое молчание, я, пожалуй, дам тебе еще одно интервью. Завтра. В моей спальне. Там обстановка располагает к более… глубокому раскрытию информации. А может, ты согласишься на должность моего личного пресс-секретаря. С испытательным сроком, разумеется.