Вечер обещал быть тихим. Карина вернулась с работы, скинула туфли и долго стояла под душем, смывая с себя липкую усталость августовского дня. Ей было двадцать шесть, жила она одна в старом пятиэтажном доме на окраине, где из соседей остались только те, кому некуда уезжать. Квартира под ней пустовала почти год, но три недели назад туда въехали какие-то рабочие — не то грузчики, не то строители. Карина видела их лишь мельком: огромные, вечно потные мужики в грязных футболках, курившие на лестничной клетке и провожавшие её молчаливыми взглядами. Она старалась не пересекаться с ними лишний раз.
После душа она накинула лёгкий халат, заварила чай и устроилась на диване с ноутбуком. Внизу глухо гудели голоса, иногда что-то падало, доносился грубый смех. Карина поморщилась, вставила наушники и включила фильм. Постепенно её разморило, веки отяжелели. За окном сгущались сумерки, когда в дверь позвонили.
Она вздрогнула. Настойчивая трель повторилась. Карина на цыпочках подошла к глазку. На площадке стоял один из соседей снизу — тот, что постарше, с тяжёлой челюстью и короткой шеей. Глазок искажал его лицо, делая ещё более грубым. Он снова надавил на кнопку, и звонок залился требовательным визгом.
— Кто? — спросила Карина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Сосед, — раздался низкий голос. — У нас вода с потолка льёт. Вы не топите?
Карина растерянно оглянулась: вроде бы нигде не было луж. Но мало ли что. Она отперла замок, оставив цепочку, и приоткрыла дверь на пару сантиметров. Этого оказалось достаточно. Мужчина с силой толкнул дверь, цепочка с жалким звоном отлетела, и в прихожую ввалилось сразу трое. Карина отшатнулась, едва не упав.
— Вы что делаете?! — выкрикнула она, пятясь.
— Да тише ты, — проговорил старший, зажимая ей рот широкой ладонью. От него разило перегаром и потом. — Поговорить надо.
Дверь захлопнулась. Карину швырнули на пол в гостиной. Она попыталась вскочить, но один из мужчин схватил её за щиколотки и дёрнул на себя. Халат распахнулся, обнажая грудь. Раздался короткий гогот. Карина, в ужасе прижав руки к телу, закричала, но крик прервался ударом по лицу — не сильным, но достаточно, чтобы ошеломить.
— Смотри-ка, какая куколка, — сказал тот, что держал её за ноги. Он был моложе, лет тридцати, с выбритой головой и наколками на предплечьях. — А мы думали, ты недотрога. А ты вон какая…
— Не трогайте меня! — закричала Карина. — Я вызову полицию!
— Телефон где? — спросил старший, деловито оглядывая комнату. Увидев смартфон на столе, он взял его и швырнул в стену. Экран брызнул трещинами. — Теперь не вызовешь.
Третий — коренастый, с багровым лицом и редкими усиками, — молча встал у двери, перекрывая путь. Карина поняла, что бежать некуда. Она забилась в угол, прижав колени к груди, но её снова схватили и растянули на полу. Руки завели за спину и перетянули каким-то проводом, найденным тут же, в ящике с инструментами. Карина извивалась, билась, но трое мужчин легко удерживали её.
— Тише, тише, — шептал старший, поглаживая её по голове, как испуганное животное. — Мы же просто по-соседски зашли. Познакомиться ближе.
Он поднял её, поставил на колени и задрал халат до пояса. Карина зажмурилась. Слёзы текли по щекам, но она не издала ни звука — только часто, прерывисто дышала. Ей казалось, что это происходит не с ней, что она смотрит на всё со стороны, как в дурном сне.
Старший расстегнул ремень. Его член уже был твёрдым, с вздувшимися венами. Он взял Карину за волосы, запрокинул ей голову и приставил к губам.
— Открой рот, — приказал он. — И без фокусов.
Она сжала зубы, но он надавил на челюсть, и Карина всхлипнула, размыкая губы. В рот ворвался горячий, солёный вкус. Её подбородок обхватили пальцы, заставляя двигать головой. Она давилась, но мужчина не отпускал, грубо насаживая её на член.
— Вот так, — проговорил он, — хорошая девочка.
Второй, лысый, в это время стянул с Карины халат полностью. Она осталась только в тонких трусиках, которые он без труда разорвал. Его ладони легли на её бёдра, сжали ягодицы, развели в стороны. Карина почувствовала, как его язык коснулся её сзади, и её выгнуло от омерзения.
— Сладенькая, — хмыкнул он, поднимая голову. — Сейчас проверим, какая ты внутри.
Он пристроился сзади и одним резким толчком вошёл в неё. Карина вскрикнула, но звук утонул в горле, перекрытом членом старшего. Её тело пронзила острая боль, будто разорвали пополам. Лысый двигался быстро, сильно, с шумным дыханием, шлёпая животом по её ягодицам. Карина пыталась вырваться, но её держали крепко.
Третий, усатый, сел напротив и, спустив штаны, стал мастурбировать, наблюдая за происходящим. Время от времени он протягивал руку, хватал Карину за грудь, крутил соски, оставляя красные полосы. Комната наполнилась звуками тел, хрипами, запахом пота и возбуждения.
Прошло, наверное, полчаса, прежде чем мужчины поменялись. Карину перевернули на спину, развели ноги, и теперь лысый вошёл спереди, а старший снова потребовал ртом. Карина уже не сопротивлялась — силы кончились, осталась только тупая, обволакивающая боль. Она лежала, раскинувшись на полу, и позволяла им делать с собой всё, что они хотели. Усатый сходил на кухню, вернулся с бутылкой пива, отхлебнул и вылил остатки на живот Карины, после чего слизал с неё жидкость.
— Хорошая девочка, — повторил он, щипая её за бедро. — Привыкай.
Её обучили, как им нравится: старшему нравилось грубо хватать за волосы и заставлять смотреть в глаза; лысый предпочитал сзади, глубоко, с громкими шлепками; усатый любил, чтобы Карина ласкала его яйца, пока он сам себя удовлетворял. Они передавали её друг другу, как эстафетную палочку, и каждый оставлял на ней свой след — слюну, сперму, укусы.
Когда Карина уже не могла стоять на коленях, её положили на диван и снова взяли в три рта и две руки. Старший кончил ей на лицо, размазав по щекам и ресницам. Лысый излился внутрь, после чего заставил её вылизать его член, покрытый их смесью. Усатый дождался своей очереди и залил ей грудь.
Они ушли только под утро. Напоследок старший присел рядом, взял Карину за подбородок и заглянул в глаза.
— Это ещё не всё, — сказал он тихо. — Теперь ты наша. Мы живём снизу. Так что не вздумай никуда съехать. И не запирай дверь.
Он ухмыльнулся, хлопнул её по щеке и вышел. За ним — остальные. Хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо. Карина осталась лежать на полу среди осколков телефона и луж собственной крови и спермы. Она не плакала — слёзы кончились. Ей казалось, что она сама стала частью этой грязной квартиры, и теперь ей некуда идти, потому что они вернутся. И будут возвращаться каждую ночь, пока она не перестанет быть собой.
Она с трудом доползла до ванной, включила воду и легла в холодную ванну, не снимая остатков одежды. Но даже ледяная вода не могла смыть ощущение чужих рук. Карина закрыла глаза и впервые за ночь заплакала — беззвучно, уткнувшись лицом в мокрые ладони.
На следующий день она не пошла на работу. Просто сидела у окна, обхватив колени, и смотрела на дверь. Внизу снова загудели голоса. Потом раздался звонок. Карина вздрогнула, но не двинулась с места.
Звонок повторился. И ещё раз.
Она знала, что рано или поздно ей придётся открыть.