С женой мы прожили пятнадцать лет: вежливого, пресного существования. Она была хорошим человеком, аккуратной хозяйкой, но в спальне нас связывала только обоюдная тоска. Секс случался раз в два-три месяца, строго по расписанию, в миссионерской позе, с её неизменным «давай быстрее». Оральные ласки она считала грязью, про анальный секс даже слышать не хотела. А меня, сорокалетнего мужика, как назло, тянуло именно к этому. К запретному, влажному, глубокому. И тянуло не к юным девочкам, а к женщинам в возрасте, познавшим жизнь и своё тело.
Осенью я взял путёвку в санаторий. Жена поехать не захотела, ей было скучно в таких местах. Я же рассчитывал подлечить спину и отдохнуть от домашнего равнодушия. Санаторий оказался старым, ещё советской постройки, с длинными коридорами, запахом хвои в холле и неторопливым ритмом жизни. В первый же день в столовой я заметил её. Женщина сидела за соседним столиком, читала книгу и пила компот. Ей было около пятидесяти пяти, но выглядела она великолепно. Высокая, статная, с благородной сединой в тёмных волосах и такой фигурой, от которой у меня перехватило дыхание. Широкая грудная клетка, тяжёлая грудь, а когда она встала, чтобы взять хлеб, я увидел её зад — крупный, округлый, обтянутый светлыми брюками. Две мощные половинки, которые мягко перекатывались при каждом шаге. Мой член моментально напрягся, и я поспешил уткнуться в тарелку.
Звали её Ирина Сергеевна, она была разведена уже много лет, приехала по той же путёвке, что и я. Мы познакомились на процедурах. Лежали в соседних кабинках на грязевых аппликациях, перебрасывались шутками. Оказалось, что она работает методистом в институте, любит Чехова и страдает от одиночества. «Мужчинам сейчас одно нужно, — вздыхала она, — а я уже не в том возрасте, чтобы размениваться на глупости». Я слушал её бархатный, чуть хрипловатый голос и представлял, как эти полные губы обхватывают мой член, как я зарываюсь лицом в её промежность, раздвигаю языком крупные складки…
Случай всё решил. На третий день я возвращался с лечебной физкультуры и перепутал корпуса. Прошёл мимо какого-то склада, толкнул незапертую дверь и оказался в небольшой подсобке, которая, видимо, служила комнатой для переодевания персонала. И там была она. Ирина Сергеевна стояла ко мне спиной, полуобнажённая. Видимо, зашла поправить бельё после душа. Она была в одном кружевном бюстгальтере, который не мог удержать её роскошную грудь, и трусиках-слипах, врезавшихся в массивные ягодицы. Я видел её зад во всей красе — огромный, белый, с лёгким целлюлитом на боках, что придавало ему ещё более женственный, зрелый вид. Ткань трусиков забилась глубоко в ложбинку, обнажая нижние полукружья. Я застыл, не в силах оторвать взгляд. Она повернулась, увидела меня, и на секунду в её глазах мелькнул страх. Но уже в следующую секунду я прочёл в них нечто иное — понимание, азарт, искру давно забытого желания. Она не стала прикрываться, а медленно, не отводя от меня взгляда, одёрнула брюки. «Нравится?» — тихо спросила она. Я мог только кивнуть.
Вечером мы встретились в парке за лечебным корпусом. Там росли старые ели и стояла заброшенная беседка. Говорили ни о чём, но воздух между нами звенел от напряжения. Я взял её за руку, она не отняла. Я наклонился и поцеловал её в губы, и она ответила — страстно, голодно, словно измученная жаждой путница. Моя ладонь легла на её грудь, сжала тугой сосок через блузку. Она застонала и запрокинула голову. Я спустился поцелуями по шее, расстегнул пуговицы, добрался до влажной, пахнущей женщиной кожи. Затем опустился ниже.
Я встал перед ней на колени прямо на деревянный пол беседки. Стянул с неё брюки вместе с трусами. В нос ударил терпкий, пряный запах возбуждённой плоти. Её лобок был покрыт аккуратно подстриженными чёрными с проседью волосками. Я раздвинул её полные ляжки и погрузился лицом в промежность. Её половые губы были крупными, мясистыми, тёмно-розовыми. Я провёл языком снизу вверх, раздвигая складки, и нащупал набухший клитор, крупный, как лесной орех. Ирина Сергеевна судорожно вцепилась в мои волосы и громко застонала, забыв о всякой осторожности. Я лизал и посасывал её, зарываясь носом в жёсткие завитки, чувствуя, как её соки текут по моему подбородку. Она кончила первый раз быстро, содрогаясь всем своим крупным телом, зажимая мою голову бёдрами так, что я чуть не задохнулся. Но наслаждение было невероятным — я чувствовал себя победителем.
«Теперь моя очередь», — выдохнула она, поднимая меня. — «Я хочу тебя. Хочу в попу. Давно никто не был во мне так глубоко».
Я чуть не взорвался от одних этих слов. Она повернулась ко мне спиной, наклонилась, опираясь руками о перила беседки, и выставила свой необъятный зад. Лунный свет падал на её бледные ягодицы. Она сама, нетерпеливо раздвинула их руками, открывая тугую, коричневатую розетку ануса, окружённую мелкими морщинками. В отличие от «недотрог» моего прошлого, её очко было подготовлено самой природой и опытом — плотное, но эластичное, ждущее вторжения.
Я плюнул на ладонь, смазал головку, приставил её к сжатому колечку мышц и надавил. Головка вошла с трудом, но как только первое кольцо было пройдено, член погрузился в неё как по маслу. Внутри было горячо, туго и невероятно сладко. Ирина Сергеевна протяжно завыла и сама подалась задом навстречу, насаживаясь до самого основания. Я начал двигаться, сначала медленно, смакуя каждое скольжение, затем всё быстрее, вбивая её в перила. Её ягодицы ходили ходуном, колыхались, громко шлёпали о мой пах. Я наклонился и поцеловал её в солоноватую от пота шею.
«Сильнее! — кричала она шёпотом. — Растяни мне попу, я так скучала по крепкому члену!»
Я долго не продержался. Оргазм скрутил меня резко, я излился глубоко в её анальные недра, чувствуя, как её сфинктер конвульсивно сжимается вокруг моего члена, выпивая всё до капли. Мы сели на скамейку, обессиленные, но счастливые.
Оставшиеся две недели пролетели как один день. Мы сходили с ума. Ирина Сергеевна, моя Ириша, оказалась ненасытной. Она призналась, что ещё в первом браке муж приучил её к анальному сексу, сказав, что там больше удовольствия и что это лучшая контрацепция. С тех пор она подсела на этот вид близости, но после развода ей перепадали лишь редкие, неудовлетворительные связи. Со мной же, по её словам, она снова стала женщиной. Мы делали это везде: в беседке, в душевой после отбоя, на прогретом солнцем мху в лесу, куда ходили якобы за грибами. Я вылизывал её везде, где мог, она с упоением делала мне минет, но главным нашим ритуалом оставался анальный секс. Я фотографировал её на телефон: её раскинутые бёдра, мою сперму, вытекающую из растянутого ануса, её улыбку после бурного оргазма. Жена названивала, спрашивала про процедуры, а я врал ей про скуку и распорядок, сгорая от желания поскорее вернуться к моей зрелой богине. Этот санаторий вылечил не спину, а душу. Я наконец-то узнал, что такое настоящая, животная, бесстыдная страсть.